101

О закрытии медвытрезвителя и противоречивом алгоритме действий по оказанию медпомощи пьяным

Дмитрий Целовальников, врач­-реаниматолог больницы №1, депутат первоуральской городской Думы

«При Сталине расстреляли бы»

— Начать нужно с великих слов Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Речь идет о совершенно необдуманном решении передать функции медвытрезвителя лечебным учреждениям. Отчетной точкой данного вопроса является новый закон «О полиции», не учитывающий много частных моментов, а в некоторых частях и совсем не соответствующий российскому менталитету. Контингент медвытрезвителя на 90% — это люди, которые при употреблении алкоголя ведут себя агрессивно и навязчиво, устраивают «пьяные разборки». Почему охрана общественного порядка и борьба с теми, кто нарушает его под воздействием алкогольного опьянения, стала вдруг не свойственной функцией милиции, от которой надо срочно избавиться, передав ее Министерству здравоохранения, — мне абсолютно непонятно.

Согласен, алкоголизм — это болезнь, и алкогольная интоксикация напрямую связана со здоровьем. Но это не повод для того, чтобы «скорая» собирала пьяных на улице и развозила их по больницам. А именно такой алгоритм действий придуман при закрытии вытрезвителя.

Вот документ: «В случае появления основания полагать, что гражданин находится в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения, утратившим способность самостоятельно передвигаться или ориентироваться в окружающей обстановке, сотрудниками УВД выполняется вызов дежурной бригады муниципального учреждения здравоохранения «Станция скорой неотложной медицинской помощи», которая затем осуществляет доставку гражданина в стационар».

То есть сейчас функции перевозки возлагаются на «скорую». В вытрезвитель попадало около 30 – 40 человек за сутки. Они станут дополнительной нагрузкой для бригад «скорой помощи». Стоит учесть еще и то, что выезд такого рода займет не пять минут, — надо приехать, диагностировать, погрузить пьяного (!) в машину. В итоге, медики могут не успеть доехать до «нормальных» больных, когда вопрос касается жизни и смерти. Что же мы с вами творим-­то? Уровень смертности хотим повысить? Конечно, правительство у нас поступило «умно»: не разобравшись толком, издали указ и спустили команду на места, — пусть, мол, каждый муниципалитет разбирается сам. А может все­-таки стоило проанализировать, в чем цена вопроса?

Как предусматривает алгоритм, пьяный должен быть госпитализирован. Если у него нет внешних повреждений, то путь ему в психиатрическую больницу на Динас. Если имеются признаки травмы, а у пьяных людей они в 90% имеются, однозначно — больница № 1, потому что «травма» находится там. Если у человека обнаруживается судорожный синдром, его примут в больнице №4, где занимаются неврологией. Однако, по закону, без согласия человека никакая «скорая» не имеет права госпитализировать. Получить же согласие у человека, который считает, что ему нужно продолжение банкета, это непросто. А если он начнет мнить себя великим боксером Тайсоном? Мы просто подвергаем сотрудников «скорой помощи» реальной опасности.

Даже если в больницу мы пьяного все же довезли, то где гарантия, что он не устроит дебош там? Даже в реанимации, где больные малоподвижны, несколько раз было, что они отвязывались и кидались на медперсонал. Отдельных палат для пьяных пациентов в больнице, увы, не предусмотрено. И я сомневаюсь, что обыкновенные больные будут в восторге от соседства с благоухающим всевозможными «приятными» запахами «пациентов».

Одним из разработчиков алгоритма по оказанию помощи пьяным гражданам в нашем городе была госпожа Вязовченко, бывший начальник Управления здравоохранения, а ныне помощник главы по социальным вопросам. На совещании, посвященному этому вопросу в администрации, она выразила мысль, что коэффициент совместительства медперсонала в больнице №1 составляет 2,4 — то есть имеются свободные ставки. Эти ставки нужно перепрофилировать в охрану, как предлагает госпожа Вязовченко. Тогда встает вопрос — кого мы наймем на пять тысяч рублей? Ну, пенсионера, который явно не справится с буйным пьяным, в лучшем случае осмелится погрозить пальчиком и сказать: «Как нехорошо, молодой человек». Если нанимать крепкого хлопчика, ему нужно платить уже 15­-20 тысяч рублей. А почему мы ему должны платить больше, чем доктору или медсестре, которые занимаются реальным спасением жизни людей?

Ну и главное, по закону, оказывать физическое воздействие на человека могут только органы внутренних дел, ни какая охрана такими правами не наделена. Когда пьяный видит человека в погонах и знает, что на него могут надеть наручники, а впоследствии отправить на скамью подсудимых за сопротивление представителям власти, он ведет себя совершенно по­другому, становится смирным и «шелковым». С охранниками и санитарами все иначе.

Я считаю, что решение на всех уровнях принято непродуманное и, самое главное, совершенно не учтены последствия. За такие решения при Сталине расстреляли бы, потому что это самое настоящее вредительство. «Скорая помощь» — это специализированная, дорогостоящая медицинская услуга. И посылать медработников на борьбу с пьяницами и алкоголиками — это как топить печку пятитысячными купюрами.

Комментарии 2

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила
Комментируя, вы даете согласие на обработку персональных данных.