948

Оксана Розум: «Вы замечали, что утром очень громко думается?»

Драматург Оксана Розум Фото Анны Неволиной

Драматург Оксана Розум держится в стороне от мегаполисов и считает любовь отличным стимулом для работы.

Оксана Розум — поэтесса и сценарист художественных фильмов, театральный драматург и автор многих известных детских сказочных постановок. Она — основатель «Последнего европейского театра» и завлит первоуральского театра драмы «Вариант». Ее имя известно далеко за пределами нашего города, а об ее эксцентричности и «сложном характере» сложены байки. О любви к театру и людям, о реальных и надуманных амбициях и о простом человеческом счастье — в «Простых истинах» Оксаны Розум.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Я была общительным ребенком, хотела со всеми делиться тем, что у меня было. А было у меня много чего — я первый и любимый ребенок в семье. В детстве я взяла мамину шкатулочку со всеми ее золотыми и серебряными украшениями, вынесла на улицу и пошла с девочками наряжать кукол во все эти драгоценности. Половину потом в песке так и не нашли. Я все тащила из дома на улицу, за это, в основном, и получала.

 

Я родилась в Амурской области в селе Бочкаревка. В 17 лет я уехала учиться в Благовещенск. Хотя хотела уйти после девятого класса и пойти учиться в театральный. А после 11-го  прошла творческий конкурс в московский литинститут, но меня не отпустили. Кто отпустит ребенка в Москву из села Бочкаревка? Это даже не смешно.

 

В 11 лет я написала у себя в блокнотике, что буду работать в театре. Я хотела быть режиссером, и даже выучилась на режиссера — у меня есть режиссерский диплом. Потом поняла, что и  режиссеры люди подневольные. В 11 лет мне казалось, что артисты — подневольные люди, которыми командует режиссер и говорит, что им делать. А потом я убедилась, что режиссеры подчиняются тексту, который написал драматург, и никуда он от него не денется.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

В девяти из десяти случаев получается так, что я недовольна тем, что я вижу на сцене. И это естественно, ведь режиссер не может влезть в мою голову и увидеть, что я там себе нафантазировала. У них свое воображение, они прочитали текст, и у них сложилось другое восприятие, потому что у них свой жизненный опыт, свой ассоциативный ряд. Иногда это приводит меня в восторг — но редко, а иногда — в полное бешенство. Я никак не показываю своего недовольства, я не могу судить — я соучастник этого процесса. Спектакль — не мое произведение. Это детище коллективное. Мне может не понравиться, как поставили Чехова или Достоевского, но это не говорит о том, что Чехов или Достоевский плохо написали. Плохой спектакль не характеризует плохо меня, как автора. Найдется другой режиссер — поставит лучше.

 

У меня был большой спор со сторонниками абсолютного сохранения авторских прав. Если я назвала пьесу так, то она должна называться вот так и никак иначе. Если ставится спектакль, в который включена музыка, работа художников-декораторов, режиссер и актеры вложили туда что-то свое  — и это отдельное произведение, которое можно назвать как угодно. Они просто взяли за основу мою пьесу, включили в часть произведения — не более.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Я была в составе жюри не так давно на одном театральном фестивале. В первый день показывали спектакль по моей пьесе. То, что говорит жюри и то, что говорят люди — это совершенно разные вещи. В какой дикий восторг приходят зрители от того спектакля, который потом в пух и прах разносят критики, знатоки театра! Зрительский интерес больше связан с драматургией — они смотрят историю, а не на то, как вывернулся в очередной раз режиссер. Это уже внутренние тонкости, которые среднестатистическому зрителю на хрен не нужны. Я стараюсь писать интересные людям истории. Для меня важно мнение зрителей — и только их. Критики мне зарплату не платят: я получаю процент с продажи билетов, а не от стоимости критика.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Есть мелочи, которые вдохновляют больше, чем сумма гонорара на твоем счету в конце месяца. Однажды мы приехали в детский сад и привезли туда спектакль (после училища я работала актрисой — так сложилась жизнь). В этом садике мы были раньше с другим спектаклем по моей пьесе «Кошки-мышки». Спустя год мы вернулись, нам дали комнатку для переодевания рядом с музыкальным классом, где детки пели песенку. А песенка была из моей сказки — той самой, которую мы играли год назад. Они запомнили, им понравилось, они поют, пусть путая некоторые слова, но это совсем неважно. Если бы это не понравилось, они бы вышли из зала, и тотчас забыли. А они помнят. Это очаровательно.

 

На театральном фестивале в Ирбите на улице к главному режиссеру местного театра подошел маленький мальчик, который посмотрел спектакль  по моей пьесе в исполнении первоуральских артистов. Маленький мальчик, толстенький такой, лет 11-ти. Спрашивает: «А тот спектакль, который был, вы еще раз покажете? Я хотел с друзьями прийти посмотреть». И мне стало пофигу, что каким-то тетям оказался неясен посыл, и они не уловили основной канвы истории. Это ценные вещи — гораздо ценнее, чем похвала любого критика. Ни один критик не может похвалить так, как похвалил мальчик, который хочет привести друзей на твой спектакль.

8

 

Свою первую пьесу я написала в школе. Вернее, начала писать и не дописала. О чем? Про любовь, понятное дело. Мне было лет 8-9 от силы. Ее никто не ставил, ее никто не видел, но я почему-то думала, что это пьеса и ее можно сыграть по ролям. В 11-м классе я написала пьесу: на меня неизгладимое впечатление произвел Гофман — я пыталась сделать пьесу по сказке Гофмана. Уже тогда я знала, что любой ценой буду работать в театре: несмотря на то, что в радиусе 300 км не было ни одного театра, а я сама в настоящем театре еще не была ни разу.

 

Я всегда много читала. Сначала  я прочитала всю школьную библиотеку, потом стала ходить в библиотеку дома культуры. Все, что можно было найти о театре в сельской библиотеке дома культуры — такой набор, обхохочешься — я прочитала. Ничего не поняла, но мне очень понравилось.  В советские времена много показывали телеспектаклей — я смотрела их запоем.

Андрей Миронов и Высоцкий — первая любовь, все остальное пришло позже. Высоцкого вживую посмотреть было нельзя, он умер, когда мне было пять лет. Но оставались записи.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

В семь лет со мной случилась первая любовь. Моему избраннику было шесть, и я для него была старая. Он учился на одни двойки. Бабушка была учительницей начальных классов и сказала, что разрешит мне с ним играть только тогда, когда он начнет писать без ошибок. В итоге он до сих пор не научился писать грамотно. Тогда я подошла и сказала: «Я буду с тобой дружить, когда ты будешь писать без ошибок». Мальчик вообще не собирался со мной дружить, но мне казалось само собой разумеющимся, что он этого хочет. Через неделю я полюбила другого мальчика, который учился на пятерки.

 

Мой муж — это копия моего отца. Я надеюсь, что это любовь всей моей жизни, хотя я не могу ручаться за всю свою жизнь — она у меня только до середины прожита. Бог его знает, что может произойти.

 

Мой муж — это ещё один разрыв шаблона вдребезги. Он сантехник. А по образованию инженер-взрывотехник. Участник так называемых «вооруженных конфликтов». Но о военном прошлом он почти ничего не рассказывает. Только два раза в году поминает однополчан, оставляя на подоконнике стакан водки накрытый хлебом. Первый раз в жизни в театр повела его я. Он согласился на покупку костюма и совместные походы на театральные премьеры только потому, что я убедила его, что такие акции — его долг. Он очень любит меня и при этом совсем не любит театр, он не читал ни одной моей пьесы, не смотрел ни одного моего фильма, и при этом он очень много читает. Очень. Гораздо больше, чем я. Вообще не расстается с книгой — спасибо интернету за электронные библиотеки. В конце-концов мне удалось встретить идеального (и это без кавычек) мужчину. Доброго, любящего, внимательного, совершенно семейного… хотя, временами я подозреваю, что кота он все-таки любит больше, чем меня))
Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Что такое любовь? Хороший стимул поработать. Если я никого не люблю, мне не хочется писать, мне не хочется ничего делать. Я не могу долгое время ничего не делать. Это необходимость, потребность, чтобы зарабатывать деньги и радовать семью, радовать мир. Любовь — это очень большое понятие. Я люблю своего отца, люблю своих сестер, я люблю свою безумную семью, хотя в такой семье не каждый уживется — с ума можно сойти. Редкая, необычная, странная семья. Я старшая сестра, мне уже 40. Хотя мне 39, но я всем говорю, что 40, чтобы самой привыкнуть к этой цифре. Для меня неприятным был переход от 29 к 30. Сейчас полегче.

 

Как мне Первоуральск? Да вы не жили в селе Бочкаревка, раз вы не любите этот город!

 

Я уезжала отсюда несколько раз. В Серов, например, около года проработала в серовском театре. Хороший театр и абсолютно невыносимый город. Он показался мне безумно унылым. Я уезжала в Екатеринбург, работала на Свердловской киностудии. Я не могу жить в большом городе, мне плохо — у меня какая-то боязнь толпы. Мне некомфортно, у меня много времени уходит, чтобы выйти из состояния депрессии после того, как я вышла на улицу. Это беспощадно. Бороться с давлением города — сложно.

 

Мое место там, где моя семья. У меня совершенно другие амбиции, другое представление о жизни и о мире. Мне хотелось найти место, где мне будет комфортно. Мне плевать, вырастет ли в чьих-то глазах провинциальный театр, не во имя искусства я живу и работаю — главное, чтобы мои близкие были счастливы.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Я живу в мире интернета. Я работаю в четырех стенах за компьютером. Зачем мне находиться в столице, чтобы меня поставили на московской сцене? Сейчас все амбиции могут быть удовлетворены даже в селе Бочкаревка, если ты этого хочешь.

 

Конечно, я не отдыхаю в театре. Театр — это работа. Когда мне было 15, я думала, что буду отдыхать в театре. Хочешь испортить себе хобби — сделай его своей работой.

 

В последние годы я нашла способ отдыхать. До этого поездки на море заканчивались одинаково: я добиралась до пляжа, ложилась в шезлонг, доставала ноутбук и начинала работать. Разница в том, что дома я лежу на диване, а на море — в шезлонге. Я, наконец, нашла великолепный способ отдыхать — отправляемся с мужем на сплав по Чусовой, где у нас нет с собой ни интернетов, ни телефонов, никакой связи с цивилизацией. Весло в зубы — и на две недели в отрыв.

 

Кино — это немного не та драматургия, которой меня учили. Не совсем пьеса — потом пришлось перестраиваться обратно в пьесу. Это другой способ думать. Когда ты пишешь кино, ты пишешь картинку, когда ты пишешь пьесу, ты пишешь диалог. Эта разница переключения довольно сложна. Но кино дисциплинирует автора: есть вдохновение, нет вдохновения — неважно. Есть дедлайн — ты идешь и пишешь.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Хороший способ заставить себя работать — лечь спать. Лечь спать вечером, завести будильник на 2 часа ночи, проснуться напрочь невыспавшейся, и тут главное, чтобы никто с тобой не заговаривал. Если никто с тобой не заговорит, с тобой начинают разговаривать духи. Начинаешь очень громко думать. Вы не замечали, что когда рано просыпаешься, очень громко думаешь?

 

Для меня было удивительно не работать. Я полтора года нигде не работала — это был шок для всех, и для меня в том числе. Я ушла на фриланс. Когда мое рабочее место было в двух метрах от моего дивана, это оказалось очень трудно для меня. Я деградировала. Сначала ты перестаешь краситься, а потом и умываться — зачем? Можно даже и пижаму не снимать — зачем? В итоге вырабатывается патологический ужас перед дверью, когда нужно куда-то выходить. Очень страшно было вообще выйти из дома выбросить мусор — это стало проблемой. Как вышла? Отправила запрос во Вселенную, что так больше жить нельзя. Приехал Юрий Крылов и предложил работу. Я оторвалась от компьютера, чтобы полностью не стать каким-то девайсом.

 

Актеры — абсолютно нормальные адекватные вменяемые люди.

 

Есть темы, на которые я не разговариваю: Украина, религия. Это бессмысленный спор. Мы не сделаем никакого открытия в процессе этого спора. Недавно лежала в больнице. Соседка слева — девушка из пятидесятников, справа — православная, а у двери — католичка. Мне было смешно примерно полчаса, потом перестало быть смешно. Никто не подрался, конечно, самая старшая из нас, православная, умудренная жизнью и рождением пятерых детей, сказала, давайте прекратим спорить, кто прав, кто виноват Меня вообще смешат споры, когда люди выясняют, чей воображаемый друг лучше. Я избегаю споров.

rosum2

 У меня есть возможность не делать того, чего я не хочу делать. Например, поступаться принципами из-за денег или привилегий. А нам всем рано или поздно приходится это делать. Я не хочу работать на пяти работах, чтобы прокормить семью.

 

Я абсолютно счастливый человек. Априори счастливый. У меня есть дело, которое мне нравится, которое приносит и доход, и удовлетворение. Меня окружают люди, которых я люблю. Я точно знаю, что они меня любят. Ни  в какой тяжелой ситуации я не останусь одна — это я знаю точно. И это не один человек, а моя большая сумасшедшая дружная семья. Это полное спокойствие — я уверена, что ничего плохого со мной в принципе случиться не может.

Комментарии 0

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила
Комментируя, вы даете согласие на обработку персональных данных.