840

А давайте ей руку отрубим

Светлана Колесникова, журналист

Я никогда не была пионером. Я даже не была октябренком. Но моя мама была и тем, и другим, и, видимо, тимуровские наклонности были всосаны мною с молоком матери. Иначе я не могу объяснить, почему я постоянно впутываюсь в ситуации, мимо которых любой нормальный человек проходит мимо.

Сижу в редакции и понимаю, что мне просто жизненно необходимы орехи. Или сушеные груши. Ну, или хотя бы финики. В общем, как обычно, охота жрать (простите, но это именно жрать, а не есть). Ближайший продуктовый магазин — «Меридиан» в ТЦ «Марс», который лично для меня всегда был эталоном вежливого обслуживания — по крайней мере, со стороны кассиров последней и предпоследней кассы. Мы даже здороваемся. Отоварившись грушами, жду коллегу Ольгу Хмелеву, которая обычно в магазин по мелочи не ходит — закупается основательно, с тележкой, поэтому времени для обзора окрестностей у меня минут пять. Наблюдаю картину: двое охранников — один помоложе и пониже, другой постарше и повыше — ведут в конец торгового зала бабулю лет эдак 70 с гаком. У бабули в руках пакет дешевого молока, булка черного хлеба и замороженная рыба — дешевый минтай. Смотрю. Охранники предлагают бабуле вывернуть карманы. Бабуля дрожащими руками выворачивает карманы — пусто, нет ничего, кроме дырок. Охранники идут дальше — просят расстегнуть пальто и показать внутренние карманы.

Вуаля — дотошные труды охранников вознаграждены, и на всеобщее обозрение показывается пакетик с кормом для кошек. У бабули дрожат руки, текут слезы, она лепечет: «Простите, я забыла, у меня из головы вылетело, что я его взяла…». На этом роль наблюдателя перестала меня устраивать, подхожу и спрашиваю: «Скажите, что здесь происходит?»

Охранники активно принялись объяснять, что бабуля сперла целый пакетик (!) кошачьего корма, к обсуждению подключились кассиры, которые твердили, что «она как на работу сюда ходит» и вообще — моральный облик бабули оставляет желать лучшего.

Охранники стоят. Кассиры возмущаются. Бабуля вытирает сухонькой ладошкой глаза и смотрит в пол. Цена вопроса — 17 рублей 90 копеек.

Говорю:

— Прекратите. Это всего лишь корм. Я заплачу за него, и пусть бабуля идет кормить своего кота.

— И что толку? Раз вы заплатите, другой, а она все равно воровать будет ходить!

Мне стало обидно. Обидно настолько, что появилось желание хамить:

— Вы реально думаете, что человек проснулся с мыслью: «А схожу-ка я в «Марс» и сопру там чего-нибудь сегодня…»?! Или она от хорошей жизни покупает минтай за 80 рублей? Вообще можно ей руку отрубить — так в Турции с ворами поступают, говорят, помогает.

Купила бабуле большую упаковку злосчастного корма, спросила, есть ли ей кому помочь — женщина упорно смотрела в пол и ничего не говорила. Я не стала допытывать человека и предлагать купить  продуктов домой — было видно, что ей побыстрее хочется покинуть место публичной порки. Ушла и я.

Хотелось рыдать. Не навзрыд, а тихонько в уголке, чтобы кто-нибудь подошел, погладил по голове и сказал: «Не переживай, все будет хорошо. Тебе не придется ходить по магазинам в старости, считать копейки и воровать корм для любимого кота, потому что ты сможешь заработать на достойную пенсию, и наше государство не бросит тебя в тот момент, когда ты станешь беспомощной, и вырастишь достойных детей, которые не оставят тебя одну».

Пока шла, поскользнулась: под действием гравитации философские мысли сменились желанием вернуться и напомнить охранникам еще один случай, свидетелем которого стала в том же «Меридиане». Пьяный бугай на кассе выяснял отношения с кассиршей — громко и вызывающе, при этом бравых охранников, так ловко выводящих бабуль 70 лет на чистую воду, не было видно.

 

Комментарии 133

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила
Комментируя, вы даете согласие на обработку персональных данных.