4 348

История вдохновляющего человека Ольги Власовой о любви к жизни

Есть тренажеры, на которых Ольга Власова не может заниматься, на беговой дорожке, например. Но ее тренер Ольга Пермина создает условия, при которых даже она может использовать обычные тренажеры. Фото Анны Неволиной

В рамках рубрики «Преодоление» мы продолжаем знакомить читателей с людьми с ограниченными физическими возможностями, которые не ищут никаких оправданий, а ставят цели и достигают их. На этот раз мы побеседовали с умницей и красавицей Ольгой Власовой. Десять лет назад Оля из-­за болезни потеряла ногу, но этот факт ее нисколько не удручил, а наоборот — подстегнул на свершение новых вершин. Сегодня Оля — успешный юрист, начинающая спорт­сменка и просто интересная личность.

Я продолжала лазить по заборам

Мы встретились с Олей в одном из городских фитнес-­залов, куда девушка несколько раз в неделю ходит на тренировки. Оля — человек легкий и открытый, в первую очередь мы спрашиваем у нее о детстве.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

— Была любимым ребенком в семье. Вся семья ждала появление девочки, поэтому, когда я появилась, все члены семьи особенно меня оберегали, — вспоминает Оля. — Мне же категорически это не нравилось. Я всячески противилась и вела себя, как мальчик: лазила там, где не надо, бегала везде. В четыре года меня отдали на балет и в музыкальную школу.

Родилась Оля здоровым ребенком, в восемь лет заболела левая нога. Врачи поставили безапелляционный диагноз — рак кости.

— С балетом, естественно, пришлось закончить. И первоуральские, и екатеринбургские врачи развели руками и ничем не смогли помочь. Лечили меня в городе Обнинск, проводили химиотерапию, облучение кости. От рака­то меня избавили, но облученная кость стала хрупкая, поэтому появились проблемы по хирургической части, — продолжает Ольга. — От того, что ребенком я была неусидчивым, я умудрилась эту кость сломать. Теперь начались проблемы, как ее восстанавливать — мне поставили штырь в кость, чтобы она срасталась. Тогда мне было уже лет 14, но я все равно продолжала лазить по заборам, штырь у меня сместился, тогда мне его заменили на другой, во всю длину ноги.

Без оптимизма никак

— В 21 год я забеременела, опять начались проблемы с ногой. Врачи категорически запрещали рожать. Но я уже тогда понимала, что если и сохраню ногу, то ненадолго. В общем, выбор был очевиден, — говорит Ольга. — Я благополучно родила. Сыну Никите было полгода, когда у меня началась гангрена. В срочном порядке ногу пришлось ампутировать, тогда все это и произошло. Через два дня мне уже хотелось домой к сыну, а врачи говорят: «Ты перенесла такую сложную операцию, отдохни». А я уже не могла оставаться в больнице.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

На протяжении всей нашей беседы Оля не перестает улыбаться. Мы удивляемся, неужели такой оптимизм был всегда?

— Всегда! А как по-­другому? У меня не было времени на размышления, типа, как я буду жить без ноги? Я знала, что дома меня ждет ребенок, которому ноющая мама не нужна. Он хотел увидеть маму, хотел кушать, играть, расти и радоваться, — так же улыбаясь, продолжает Оля. — Без оптимизма в такой ситуации никак. У меня тогда началась новая жизнь. По началу я стеснялась, ходила всегда в длинном. Хотя нет, не стеснялась, потому что я еще с детства была готова остаться без ноги. Просто было неприятно, что люди воспринимали меня дико. Например, идет мама с ребенком, ребенок кричит: «Мама, смотри, у тети нет ноги!». Она его одергивает, мол: «Тс, молчи, пошли скорее». Как будто я динозавр, нападу на них сейчас или заражу каким-­нибудь страшным заболеванием! Я, наоборот, подхожу к таким мамам и говорю, чтобы они объясняли ребенку, что ничего страшного нет, у человека нет ноги, потому что он болел или в аварию попал. Мы сами своим детям вкладываем ошибочный стереотип, что если у человека нет какой-­либо части тела, значит, он не такой как все, он глупый, бедный, ограниченный, опасный, с ним не нужно общаться, его нужно сторониться. Это неправильно.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Да знали бы они, какая я счастливая!

Первая специальность, которую получила Ольга — закройщик-­портной с умением вязать и вышивать. Потом девушка закончила юридическую академию, сейчас работает юристом в страховой компании.

— До этого я работала оператором в пейджинговой компании, потом в контакт-­центре одного из сотовых операторов. На каждой работе мне приходилось общаться с людьми. При приеме на работу работодатель всегда адекватно на меня реагировал. Мне, чтобы думать и общаться, нога не нужна. Помню, один из кадровиков мне сказал, что принял меня на работу, потому что я подняла ему настроение на собеседовании, — рассказывает Оля. — Хотя, однажды мне отказали в трудоустройстве с устной оговоркой «нет одного из главных органов». После чего получение данной должности стало вопросом принципиальным. Вакантное место стало моим, но через некоторое время я ушла, потому что интересная работа была, но низкооплачиваемая и неблагодарная. А сын у меня — умничка. Он никогда не обращал внимания на мой недуг. Единственное, когда года четыре ему было, он пришел из садика и с порога у меня спросил: «Почему у тебя нет ноги?». Думаю, что это в садике одногруппники его надоумили. Я ему объяснила. В школе и секциях ребята его одергивают, спрашивают, он расстраивается, но больше из-­за того, что мне неприятно.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Сама Оля и не замечает, что чем­-то отличается от других людей. Больше всего ее раздражает, когда на нее косо смотрят и жалеют.

— Помню, в бассейне однажды девушка пристально смотрела и взгляд не могла отвести. Она меня просто просканировала, чуть ли не снизу заглянула, куда я эту ногу спрятала. Больше я в этот бассейн не хожу. Взгляд с нотой паники — это неприятно. У кого-­то нет ноги, у кого-­то нет мозгов. Я же не смотрю на нее пристально, а куда ты мозг спрятала? Не люб­лю, когда бабушки незнакомые жалеют, мол, бедная, несчастная. Да знали бы они, какая я счастливая! Я умная, красивая, у меня есть семья и хорошая работа, а самое главное — я могу самостоятельно ходить по улицам и водить автомобиль, это ценно, когда прикован к больничной кровати или можешь выйти из дома только с чьей-­то помощью, — продолжает Ольга. — У нас в законодательстве под определением «инвалид» понимается человек, который не может полноценно обучаться, работать, сам себя обеспечивать. Не знаю, можно ли меня отнести к этой категории людей? Я окончила институт, работаю. Инвалидами у нас в России могут называться кто угодно, только не сами инвалиды. Люди с ограниченными физическими возможностями хотят жить и по максиму используют свои возможности, потому что знают, что такое — потерять. Я не считаю себя инвалидом, не пользуюсь правами по части инвалидности, не знаю, как у нас обстоят дела в городе с доступной средой. Я не оббиваю порог социальных служб, ничего не прошу, потому что мне все должны, потому что я якобы инвалид. Зачем? Мне быстрее самостоятельно заработать, достичь желаемого другими способами, не клянчить. Есть люди, которым нужнее то место, которое я бы заняла в очереди. Иногда использую «блага» инвалидов на парковке, когда у торговых центров негде машину поставить.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Нужно жизнь любить

Сейчас Оля увлеклась тренажерным залом, оставляет там все свои силы, но всегда ходит с удовольствием. Но сначала девушка все же немного сомневалась в своих возможностях.

— Всегда хотела ходить в зал, но думала, что, наверно, не смогу. Сомневалась, как я там буду управляться с этими тренажерами? Потом купила мужу абонемент, но он не стал ходить из­-за своей занятости. Чтобы не пропадал, начала ходить я, — улыбается Оля. — Никакого дискомфорта я не ощущаю. Конечно, есть тренажеры, на которых я не могу заниматься по своей специфике, на беговой дорожке, например. Но мой тренер Ольга Пермина дает мне широкий спектр упражнений, используя только свое тело или с гантелями, она создает условия, при которых даже я могу использовать обычные тренажеры. Стараюсь для себя, хочу хорошо выглядеть, доказать своему телу, кто здесь главный. Хочу еще больше нравиться себе и мужу.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

— О чем мечтаешь? — спрашиваем мы у Оли.

— Сейчас у меня цель — довести дело с залом до ума, чтобы были уже заметны мои старания. Надеюсь, удастся выступить на каких­нибудь соревнованиях. Если мой тренер Ольга Пермина будет гордиться мной, то я буду точно знать, что цель моя достигнута. Даже, если я сама посмотрю на себя в зеркало и увижу результат — для меня это уже будет победа, — отвечает Оля. — Я — боец. Достигаю того, чего хочу. Стараюсь, во всяком случае. А если мыслить шире, то мечтаю родить второго ребенка, дожить до глубокой старости, но при этом не быть ни для кого обузой.

— В чем секрет твоего оптимизма? — спрашиваем у Оли на прощание.

— Попробуйте с утра, проснувшись, завязать себе глаза, руки или ноги и пойти на кухню чайник поставить, чай попить, позав­тракать. Большая часть не сможет. Есть люди, живущие без глаз, рук, ног, они не замечают трудностей, которые им приходится испытывать. Для них это нормально, все ограничения только в нашей голове. Нужно жизнь любить, ценить то, что имеешь, не хныкать, не жалеть, а пинать себя и брать максимум от жизни.

 

Комментарии 3

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила
Комментируя, вы даете согласие на обработку персональных данных.