301

На Пильной обнаружены безымянные могилы времен Великой Отечественной войны

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

Около десятка заросших травой, осевших могил на краю современного кладбища на Пильной. Они еще сохранили свои очертания, но утратили все то, что говорит о личности и времени жизни похороненных в них. «Еще в начале 80-х годов, на могилах стояли ярко-красные звезды и номера, хоронили здесь без имен и фамилий, — говорит председатель уличного комитета поселка Пильная Светлана Гребер. — Но все стареет, приходит в негодность, сейчас от деревянных четырехугольных башенок-надгробий ничего не осталось. За могилами ухаживали школьники, пока в 1983 году школу на Пильной не закрыли». Чьи это могилы? Жители поселка считают, что это захоронения красноармейцев, лечившихся в госпитале на Пильной.

Беспрерывный крик

О том, что в годы войны на Пильной лечили и хоронили красноармейцев, говорят сами жители поселка.

— Мы называли это госпиталь, — рассказывает Валентин Бурков. В 1941 году он пошел в первый класс (его отец, Петр Иванович, погиб под Москвой). — Стояло три барака, заполненные ранеными, мама моя, Елизавета Буркова, работала в них. Мы жили на крайней улице — 1-я Пильная, и у нас за огородами как раз стоял один из бараков. По Шахтерской стоял еще один барак и еще один — на берегу пруда. Я видел этих солдат своими глазами, помню их внешний вид, ранения. Моя мама сама себя называла няней, работала она посменно круглосуточно, потому что были такие раненые, которые не вставали с постели. С городом сообщение было только на лошадях. На повозках солдат привозили в госпиталь, на них же отвозили скончавшихся на кладбище. Дикий случай врезался в память: я захожу в барак после школы, слышу крик исступленный, беспрерывно орет кто-то из раненых. Прямо как заходишь посреди длинного бревенчатого корпуса была комната, в ней и кричали. Я спрашиваю маму, мол, что так дико орет? Мама отвечает: «У него заражение крови, его уже не вылечить». А раненные знали, что в эту комнату кладут тех, кого скоро будут хоронить.

Валентин Бурков: «Очень хорошо помню печи-голландки, картошку раненые пекли, питание не хватало. Один эстонец рисовал бесподобно. Кто мог двигаться, работали на трех полях, выращивали овощи, было у них три лошадки». Фото Анны Неволиной

Валентин Бурков: «Очень хорошо помню печи-голландки, картошку раненые пекли, питание не хватало. Один эстонец рисовал бесподобно. Кто мог двигаться, работали на трех полях, выращивали овощи, было у них три лошадки».
Фото Анны Неволиной

По словам Валентина Буркова, операции в госпитале не проводились, врача не было, только медсестры, которые и делали перевязки, стирали бинты.

— Мама проработала в госпитале почти до окончания войны, — говорит он. — В 1944 году она перешла в промкомбинат вязать носки, рукавицы для фронта. Бараки госпиталя снесли, сейчас там улица Шахтерская. Трудовая книжка матери не сохранилась, но все это я видел своими глазами. Кладбище на Пильной до войны было маленькое, единичные могилы, но как только стали хоронить солдат, умерших в госпитале, оно разрослось. В начале 70-х, когда я уехал отсюда, бруски со звездами еще стояли. Вся беда в том, что документация о госпитале была в центральных госпиталях Первоуральска, чьим филиалом он был, и ее не разделили на тех, кто умирал здесь, а кто в городе. Но похоронены здесь солдаты, именно солдаты…

Документов нет

— К величайшему сожалению о захоронениях в окрестностях рабочего поселка Пильная в 40-е годы сведений нет, нет сведений и о госпитале, — говорит заместитель председателя городского совета ветеранов Николай Чабин. — Я работал в архиве Первоуральска и в государственном архиве Свердловской области в Екатеринбурге. Да, здесь был дом инвалидов. Об этом убедительно говорят выписки из трудовых книжек работниц, которые трудились в доме инвалидов ни одно десятилетие, например, Матрена Лебедева: в декабре 1942 года она была зачислена прачкой в дом инвалидов, Анна Лебедева принята на должность санитарки. В начале 50-х голов название изменилось на дом отдыха. Матрена осталась прачкой, Анна — счетоводом-кассиром.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

По словам Николая Чабина, госпитали в Первоуральске размещались, в клубе Ленина на Хромпике на 200 коек (принял первых раненых в августе 1941 года), госпиталь № 3747 на 800 коек работал в школах № 7 и 10 и в детском саду № 6.

— Поправивших здоровье отправляли в батальоны выздоравливающих в Камышлов, Златоуст, другие города, — говорит Николай Чабин. — Списанных же инвалидов войны отправляли по месту жительства, с присвоением категории. Те, у кого место жительства было в зоне оккупации, оставались в Первоуральске, их и отправляли в дом инвалидов на Пильной. Больше всего бывших солдат туда переселилось в 1943 году, после того, как госпиталь № 3747 был зачислен в состав Народного Комиссариата Обороны  и убыл под Смоленск. О тех, кто умер в первоуральских госпиталях и захоронен на городском кладбище, есть подробные сведения с прижизненными диагнозами, заключениями патологоанатомических вскрытий, с актами погребений. О госпитале на Пильной сведений нет. При осмотре погоста даже не удается определить территорию, где хоронили людей в 40-е и 50-е годы.

Владимир Сивак, представитель молодежного крыла «Партии пенсионеров» : «Могилы солдат мы нашли, наводя порядок на кладбище в прошлом году. Мы обратились к Дронову и Козлову, чтобы установить принадлежность данных могил. Из администрации нам ответили, что личность захороненных установить нельзя, информации в архивах города на этот счет нет».

Кроме трудовых книжек, о том, что на Пильной был доме инвалидов, говорят и другие документы. В частности, есть документ о том, что в июле 1941 года дому инвалидов с контингентом в 100 человек выделили 2000 литров молока из Первоуральского совхоза: по стакану на человека ежедневно. Или решение исполкома Первоуральского горсовета от 5 августа 1941 года в котором говорится о работе Первоуральского городского дома инвалидов.

— Госпиталя не было, был центр реабилитации воинов, которые получили ранения во время Великой Отечественной войны, — говорит председатель уличного комитета поселка Пильная Светлана Гребер. — У кого ампутация была, то есть с ранениями, с которыми уже не возвращались на поле боя. Здание центра реабилитации не сохранилось. То, что здесь похоронены именно красноармейцы, об этом говорит память людская. Жители помнят, знают, что здесь находилось.

— Я разговаривал с этими инвалидами, это не инвалиды, — настаивает на своем Валентин Бурков. — Да, иные выздоравливали, оставались здесь. Много было с Кавказа, прибалтийцев, украинцев, белорусов, осетин был, который к моей маме сватался. На фронт с Пильной ушли 60 человек, а вернулось только трое — вдов предостаточно. Это не было временное размещение выздоравливающих при доме инвалидов, а именно госпиталь.

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

 

Комментарии 2

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила