236

Первоуральские ветераны вспоминают самые тяжелые годы своей жизни — время Великой Отечественной войны

Фото Анны Неволиной

Фото Анны Неволиной

С каждым годом события страшных 40-­х годов прошлого века отдаляются от нас все сильнее. Поэтому мы делаем все, чтобы сохранить память о подвиге нашего народа. Каждый год в преддверии 9 мая «Городские вести» ходят в гости к ветеранам, чтобы поздравить их с главным праздником — Днем Победы. Кто-­то тяжело вспоминает пережитый ужас, кто­-то уже начинает забывать, что было 70 лет назад. Рассказы героев войны, людей, подаривших нам жизнь — в праздничном номере «Городских вестей».

До сих пор в ноге осколок

Михаил Вшивцев призвался на фронт из Кировской области, воевал на Западном фронте, освобождал Калужскую область.

Михаил Вшивцев Фото Анны Неволиной

Михаил Вшивцев Фото Анны Неволиной

— Я ушел воевать в 18 лет, — рассказывает Михаил Моисеевич. — Семь месяцев учился в запасном полку, а потом нас отправили на фронт. Первый раз я пошел в бой в августе 1943 года. Там был серьезно ранен. Меня отправили в госпиталь. Вот и получается, что воевал я всего месяц, а инвалидность заработал на всю жизнь — один осколок вытащили, а второй врос в мясо, так там и сидит до сих пор.

После госпиталя с открытой раной Михаила Моисеевича отпустили домой. На фронт он больше так и не попал, хотя попытки были.

— Я пришел в военкомат и сказал, что хочу воевать, — говорит пулеметчик Вшивцев. — Меня отправили в Елани — там набирали добровольцев на фронт. На одном из строевых занятий старшина спросил, почему я отстаю от остальных — так узнали, что у меня ранение. Отправили на военную комиссию, меня там отругали и комиссовали. Два года охранял на Урале немцев.
После войны Михаил Моисеевич работал вахтером в лагере для военнопленных. Через год устроился на Новотрубный завод, оттуда и ушел на пенсию.

В 1947 году Михаил Моисеевич женился, воспитал двух сыновей и дочь. Сейчас у ветерана — четверо внуков, шесть правнуков.

— День Победы я отмечаю каждый год, — говорит ветеран. — У меня есть Орден Отечественной войны 1 степени, медаль «За отвагу». Юбилейных наград много. На войне самое страшное то, что людей не просто убивали, они погибали страшной смертью. Я сам раненый пролежал в поле двое суток, пока бой не закончился. Если бы была зима — замерз бы.

Я ничего не боялся

Гелимхан Гумиров воевал в 25­-м стрелковом полку. Призвался из Татарстана, когда ему исполнилось 17 лет.

— Я многое уже стал забывать, — говорит ветеран. — Помню только, что победу не удалось встретить толком — командир на задание отправил, мы в разведку ходили на десять дней. Я вернулся живым и здоровым, а вот товарища моего убило. Часто вспоминаю его.

Гелимхан Гумиров Фото Анны Неволиной

Гелимхан Гумиров Фото Анны Неволиной

Гелимхан Гумирович воевал в Крыму, участвовал в освобождении Прибалтики. После войны еще пять лет оставался на службе. Во время боев солдат получил сильное ранение — ему прострелили руку.

— Я до сих пор вспоминаю того хирурга, который мне руку «ремонтировал», — говорит Гелимхан Гумиров. — Я уж думал, что отнимут руку, а врач мне говорит: «Кому ты, 20­-летний, будешь без руки нужен?» Вот я и стал конечность разрабатывать, двигать ей, шевелить. Руку сохранили.

После войны Гелимхан Гумиров устроился сначала на железную дорогу, затем — на Динасовый завод, потом ушел работать на Новотрубный — там и трудился плотником до самой пенсии.

— Я на войне ничего не боялся, — гордо говорит ветеран. — Кто боится — тот не солдат. Как воевать, если ты трусишь? Для солдата ничего сложного нет.

После демобилизации в 1950-­м году Гелимхан Гумирович женился. Сейчас у него двое детей, двое внуков, совсем недавно родился правнук.

— Я когда на пенсию вышел, очень увлекся садоводством, — продолжает ветеран. — Все свободное время копался на грядках, пока три года назад ногу не отняли. Сейчас вот дети у меня за огородом ухаживают. А я только рассаду на подоконнике выращиваю.

Главное — чтобы помнили

Как только Михаилу Яшину исполнилось 18 лет, он сразу же ушел на фронт. Его отправили проходить курсы молодого бойца, выдали обмундирование и через месяц отправили эшелоном на фронт. Поезд по дороге разбомбили, Михаила Ивановича нашли среди развалин — контуженного. Отправили в госпиталь, там он пролежал месяц. Потом — опять на фронт.

Михаил Яшин Фото Анны Неволиной

Михаил Яшин Фото Анны Неволиной

— Наши войска уже доходили до границы с Польшей, — вспоминает Михаил Иванович. — «Старики» оттуда ушли, а нас вместо себя оставили. Там, на границе, я и встретил победу. Домой долго не отпускали. Я отучился в школе младшего командирского состава, занимался служебным собаководством. Мне присвоили звание старшего сержанта. Демобилизовался я только в 1951 году.

После службы домой не поехал, а отправился сразу в Первоуральск — нужна была хорошая работа, так как Михаил Иванович собирался жениться, а жить с молодой супругой было негде.

— Устроился на Новотрубный завод, проработал на нем всю жизнь, до самой пенсии. Воспитал троих детей — двух сыновей и дочку. Сейчас у меня восемь внуков и восемь правнуков.

Михаил Иванович, грудь которого украшают многочисленные медали и ордена, считает день Победы самым главным праздником для страны.

— Мы старики, уже начинаем понемногу забывать то, что было. Нужно, чтобы молодежь помнила о том, какие подвиги совершались во время войны. Если помнят, значит, мы воевали не напрасно.

Иголку в траве можно разглядеть

Анфиса Петухова родилась в 1924 году. Когда началась война, девушке было всего 17 лет, но она уже училась в школе медсестер. Когда сдала выпускные экзамены, на три месяца ушла на практику в амбулаторию Хромпиковской больницы.

28 июня 1941 года медсестер вызвали в военкомат, познакомили их с наставником и отправили на Теплую гору — тренироваться перед отправкой на фронт: дали три пистолета, пулемет и две винтовки, носилки.

Алиса Петухова Фото Анны Неволиной

Анфиса Петухова Фото Анны Неволиной

— В сентябре 42-­ого года мне исполнилось 18 лет, — продолжает Анфиса Георгиевна. — Мы с подружками написали коллективное заявление в военкомат, чтобы нас отправили на фронт. Чуть позже нас собрали, и мы поехали в направлении Тулы. Москву уже к тому времени освободили. На станции Узловая нас остановили. Мы ехали в товарных вагонах, трое суток практически ничего не ели. Только в полку нас и накормили.

Когда формировали части, обязательно туда присылали медсестру.

— Меня врач не хотел отпускать на фронт, все жалел — я маленькая была, дохленькая, — продолжает ветеран. — Я однажды сильно заболела — меня отправили в госпиталь, а в это время наш полк отправили на фронт. А я осталась в том госпитале, где меня лечили, помогала, тем более все девчонки наши, хромпиковские, там были.

Когда стояли в Смоленске, поселились в бывшем лагере для военнопленных. Там и раненых оперировали.

— Самое страшное, это когда немцы по ночам бомбили. Они сначала скидывали маяки — такие большие фосфорные банки. Светят — аж глаза слепит, иголку в траве разглядеть можно. А потом бомбы скидывали. Я вроде и не боялась, а все равно трясло. Победу я встретила в Кенигсберге. В июне 45­-ого вернулась домой. Работала на Хромпике медсестрой, а в 1948 году ушла на Новотрубный. Так до пенсии там и трудилась — 44 года.

У Анфисы Георгиевны есть дочь, три внука, три правнука и даже праправнук Левушка.

А в одежде — вши и черви

Лидия Плохова вместе со старшими сест­рами росла в детдоме. Окончив семь классов, пошла трудиться на швейную фабрику ткачихой.

— Мне тогда всего 15 лет было, — вспоминает Лидия Матвеевна. — Таких молодых на работу никогда не брали, а меня вот взяли. Все равно, видно, чувствовали, что скоро война начнется, рабочая сила понадобится. Когда немцы начали бомбить, к нам пришли «покупатели» и забрали нас в подмосковное село на ткацкий завод, который переделали под военный.

Лидия Плохова Фото Анны Неволиной

Лидия Плохова Фото Анны Неволиной

Практически весь детдом отправился на фабрику — делать парашюты, палатки, марлю. Сначала ребята работали по четыре часа. Потом — по шесть, потом — по восемь. А нужно было все время бегать — менять челноки. Тяжело очень. Через некоторое время в село вошли немцы. Лида вместе с остальными ребятами побежала на последнюю электричку.

— А пулемет строчит, то там ложатся, то тут умирают. Успели, слава богу, на поезд, уехали. Приехали в Москву. Фабрику нашу разбомбили. Возвращаться некуда. Пришлось ехать к сестре в Саратов. У нее — двое детей, а мужа убило под Курском. Нас скоро вызвали в сельсовет, погрузили и привезли в Ульяновск. Там я попала в спецпоезд — банно­прачечный. Господи, что там была за одежда — и вши, и черви, и в крови все. Почти два года мы эту одежду перестирывали.

Потом Лидия Матвеевна попала на передовую, на станцию Яхновка — их эшелон загнали в тупик. Там бомбили каждый день, по несколько часов. Немцы старались разбить головной и хвостовой вагоны, а дальше лупцевали, как хотели.

— Меня отправили на кухню, повару помогать, — говорит ветеран. — Мы как­-то пошли в поселок за молоком, и оттуда видели, как всю станцию разбомбили. Пришли туда, когда бомбить перестали, нашли коменданта. Он отправил в Чернигов, а оттуда — в Новосибирск — мы следили за радиолокаторными установками, передавали данные о самолетах. Там и встретили день Победы. А потом нас опять погрузили в эшелоны, а вышли мы уже на Сахалине. Но вот оттуда я уезжать не спешила, мне там все нравилось.

В Первоуральск Лидия Матвеевна приехала в 1947 году — погостить у старшей сестры. Устроилась на Динасовый завод, но вскоре ушла в медицину. Лидия Плохова воспитала дочь, сейчас ее радуют внук и внучка.

«Поцеловалась» с диверсантом

Когда началась война, Александре Пряхиной было всего 17 лет. В 1942 году вышел приказ верховного главнокомандующего Сталина, чтобы женщин от 18 до 45 лет, не имеющих детей, мобилизовали.

— В начале 43­-ого меня отправили в учебный авиаполк, — вспоминает Александра Григорьевна. — Там я и получила водительское удостоверение. Когда нас распределили по батальонам, машин на всех не хватило, поэтому пришлось работать и санитаркой, и писарем. Только в конце 43-­ого я села за руль, но уже в другой части — под Москвой.

Александра Пряхина Фото Анны Неволиной

Александра Пряхина Фото Анны Неволиной

Александра Пряхина работала шофером в авиационном полку — подвозила и отвози­ла от самолетов экипажи.

— Уже после победы, в июле 450­ого, я повстречалась с диверсантом, — вспоминает Александра Григорьевна. — Везла два экипажа летчиков на базу. У меня ГАЗик был, они в кузове на деревянных лавках сидели. Еду по дороге, а мне навстречу идет машина. Я прижалась к обочине, снизила скорость, а она все прет. Я круто влево повернула, автомобиль врезался в зад­
нее колесо моей машины. Мне­то ничего, а вражья машина — в лепешку. Потом мне мой командир батальона сказал, что я «целовалась» с диверсантом — он все сделал специально, чтобы и машину вывести из строя, и экипажи покалечить.

День Победы Александра Пряхина помнит прекрасно.

— Нас командир поднял, как всегда, в 6 утра. Сказал, что вся работа на сегодня отменяется, потому что Германия капитулировала, — говорит ветеран. — Мы от Моск­вы недалеко были, поэтому решили пойти на Красную площадь, посмотреть парад. А в форме идти нельзя, коменданты поймают. Мы пошли к местным женщинам, выпросили у них блузки.

После войны Александра Григорьевна вышла замуж за военного, много ездила по стране — мужа часто отправляли в разные гарнизоны. Самой запоминающейся стала поездка на Дальний Восток.

— Мы туда приехали — я, муж и трехлетняя дочка, а кушать нечего совершенно, только овощи и фрукты сушеные. Их только в темноте можно было есть, а если свет включишь, то сразу видно, что там червячки такие маленькие. Ели. Ничего другого все равно не было.

Приехав в Первоуральск, Александра Григорьевна устроилась на Старотрубный завод — дослужилась до начальника ОТК.

У Александры Пряхиной — дочка, внучка и совсем недавно родился долгожданный правнук. Женщина награждена Орденом Отечественной войны.

Комментарии 0

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила