468

Журналист Антон Ширяев: «В России не чувствую себя в безопасности»

Антон Ширяев, журналист

Журналист Антон Ширяев уже 20 с лишним лет живет в Чехии — перебрался туда, когда получил работу на радио «Свобода»: сначала работал с архивами, а потом занимался разработкой и продвижением сайта вещательной компании. Сейчас с Россией его почти ничего не связывает: вся семья Антона перебралась в Прагу, здесь же — его коллеги и приобретенные друзья. В Москве друзья тоже остались, там же и дядюшка, который в последнем телефонном разговоре уточнил: «Ты тот Антон, который работает на радио «Свобода»? Тот самый, который предал свою страну?». Перед тем, как дать интервью «Городским вестям», Антон задумчиво улыбнулся: «Наговорю сейчас тебе, снова проклянут, наверное. Хотя, давай попробуем».

Попробовали.

5 долларов: спасти рядовую прессу

Антон — москвич. После первого курса ВГИК понял — пора начинать кормить себя самому. На дворе — 1993 год.

— Я начал работать в агентстве, которое мониторило все, что можно было мониторить — радио, телевидение, региональную прессу. Результат мониторинга — составление дайджестов, — рассказывает Антон. — Дайджесты составлялись для разного рода компаний: банков, посольств, для радио «Свобода» в том числе. Для архивов были необходимы и экземпляры газет и журналов.

Доставка курьером обходилась подчас дешевле, чем почтой — 7 долларов стоил билет до Мюнхена.

— Ехал с коробкой, набитой газетами типа «Звезды Удмуртии», «Караваны Казахстана» и далее в том же духе, — продолжает Антон. — Что всегда служило поводом для миллиона комичных ситуаций на таможне.

С собой — документик, в котором характеризуется груз: «Культурной ценности не представляет, вывоз за границу разрешен». 1993 год — печати поменять не успели, стоит печать — «Министерство культуры РСФСР».

— Представляешь, история: на украинской таможне махровый таможенник, видит — коробка с газетами. Подозрительно. У человека срабатывает профессиональная чуйка: нельзя. И точка. Почему нельзя, кто запретил — не поясняет. Достаю волшебную бумажку от минкульта. Таможеннику грустно на фразе: «Культурной ценности не представляет». Потом еще грустнее. А потом ликование: «Ты в какой стране живешь? Какой РСФСР? Ты техасскому полицейскому про РСФСР рассказывай, а не на Украине».

— Чем дело закончилось?

— 5 долларов.

Далее — переезд «Свободы» в Прагу. Архивы выкупает фонд Сороса — им необходим специалист для разбора архивов. Антон начинает работать там, потом находит новое амплуа — сайт радио, который в ту пору состоял всего из пары страниц.

Ипотека и принципы

— На самом деле, я благодарен судьбе, что все сложилось именно так, — говорит Антон Ширяев. — Я мог бы остаться в России, обзавестись для начала ипотекой, а потом семьей, работать, при этом не имея выбора: принципы или ипотека, мое личное мнение или ипотека. Так что я счастлив: нет выбора — ипотека или правда.  Здесь мои убеждения в одном ключе с радиостанцией, где я работаю: правозащита, социальные проблемы.

— А как же дядюшка?

— Ты знаешь, на нас всегда вешали клише — это история, к которой мы уже привыкли. Радио — некоммерческая, а спонсируемая организация. Мы следуем миссии, которая прописана в уставе, даем объективную картинку, не занимаемся пропагандой ни в каком виде. Все наши материалы — работа журналистов, качественная работа профессионалов, где все факты проверяются и перепроверяются.

115-146_30

— Я мог бы остаться в России, обзавестись для начала ипотекой, а потом семьей, работать, при этом не имея выбора: принципы или ипотека, мое личное мнение или ипотека.

Сейчас Антон бывает в России нечасто. Там не осталось ни родственных, ни бытовых связей.

— Раньше ездил часто: проводили семинары, тренинги. Но грянули экономические события, приглашать специалис­тов из-­за рубежа стало дорого — редакции не могут потянуть эти расходы, не могут и фонды. Это уже политические события. Хотя, что мы все о политике и о политике — сама не хуже меня знаешь.

— Не будешь давать оценок тому, что сейчас происходит в России?

— Не хочу быть категоричным.

— Если бы пришлось менять место жительства, не вернулся бы в Россию?

— Точно нет. Если бы я был вынужден уехать из Чехии с целью активно работать, то выбрал бы США.  За спокойной жизнью и социальной обеспеченностью — в Германию. А если бы был постарше и понимал, что достаточно накопил, то поехал бы на север Италии, поближе к морю.

Номинальная духовность

Сейчас чехи для Антона близки даже ментально.

— Мне становится смешно, когда говорят о потрясающей русской духовности. Это как стереотип, который разрушается о реальность. Простой пример: часто в России подходят к человеку, который упал на тротуар? Часто помогают, когда нужна помощь? Здесь ты такого не встретишь: люди подбегут, окажут помощь, вызовут полицию. Полиция, чиновники, власть и так далее — здесь все с человеческим лицом. Здесь не боятся полицейских, а ищут у них помощи. Когда я приезжаю в Россию, у меня нет ощущения безопасности: причем, я не знаю, откуда ждать подвох — то ли от гопника, то ли от полицейского.

Свою категоричность Антон объясняет опять же примером из жизни:

— У меня сосед был милиционер, который встречал меня пьяный каждый вечер и спрашивал: а почему у тебя сережка в ухе? Ты что, гей что ли? А ты вообще что здесь делаешь?

Ширяев не отрицает: Чехия — не идеальная страна.

— Знаешь, здесь тоже говорят слово «коррупция» и делают страшные такие глаза: вот мол, у нас тоже есть коррупция, — улыбается Антон. — Но тут смешная коррупция: облажается какой-­нибудь чиновник, его уличат, разберут по полочкам и предадут огласке. Потом очень долго ждем следующей.

В Чехии нет бюрократии. Ну, или почти нет. По крайней мере, Антон с ней не столкнулся.

— Делал маме визу. Один из этапов — получить справку в местном собесе, — рассказывает Антон. — Мама сразу напряглась: почему это очередей нет, они что — не работают? Работают, но без очередей. Девушка абсолютно доброжелательно говорит: мне нужен номер страхового свидетельства. А у нас его нет с собой. Реакция наших бюрократов: приходите снова, в часы приема, когда солнце будет в нужной фазе. Здесь все просто: протягивает свою визитку, дает адрес электронной почты — не надо бегать, экономьте время, пришлите мне на электронку. Все очень быстро и корректно.

Другой пример — очередь за пиццей.

— У власти здесь абсолютно человеческое лицо. Нет кортежей, блатных номеров и так далее. Мне приятели рассказывали историю: президентский автомобиль остановился возле пиццерии. Охранники вышли и спросили (!) разрешения у людей: можно мы без очереди, времени дефицит. Очередь добро не дала — встали и начали ждать.

—Давай от пиццы к нашему, журналистскому. Есть будущее у независимых СМИ в России?

— Конечно. Им все пытаются так или иначе протянуть руку помощи. Просто в связи с действующим законодательством это становится чем дальше, тем тяжелее. Но, с другой стороны, они востребованы. Не все ведь зомбированы телевизором. Люди продолжают искать источники информации в интернете, они могут не доверять радио «Свобода» и искать альтернативу. У вас ведь такие же клише, на вашем уровне, правда ведь? Говорят о заказе, антипропаганде, вешают ярлыки… Как «Солженицына не читал, но осуждаю».

— Нет ощущения сейчас, что люди не хотят знать правду?

—  Такое ощущение есть, но оно не подтверждено моим окружением. Я с большим страхом еду в Россию, и думаю: а как себя будут вести мои друзья? А вдруг мы поссоримся на почве разного мировосприятия сейчас? Бог дал мне таких друзей, которыми можно гордиться.

Комментарии 38

Внимание! Комментарии на сайте не премодерируются. Правила
Комментируя, вы даете согласие на обработку персональных данных.